- Евгений Анатольевич! Последний раз мы беседовали с вами в конце зимы 2010 года, когда разразился скандал в связи с решением Минсельхоза России прекратить субсидирование кредитов на приобретение сельхозтехники российскими аграриями. Но тогда ваших словах я слышал какой-то оптимизм, ибо решение Минсельхоза было откорректировано высшим руководством страны, все надеялись, что ситуация с приобретением сельхозтехники в России как-то разрулится. Хотя и тогда уже было ясно, что многое потеряно. Прошло полгода. Что изменилось с тех пор? Почему «Росагромаш» был вынужден собирать внеочередное собрание своих членов для обсуждения критической ситуации в отечественном сельхозмашиностроении?
- Коль вы вспомнили историю с субсидиями, то должен сказать, что за минувшее время ни копейки бюджетных денег на субсидирование процентных ставок по кредитам на приобретение сельхозтехники до аграриев так и не дошло.

- Деньги ушли, но не дошли?
- Даже ещё и не уходили, о чём 10 июня на встрече у первого вице-премьера Виктора Алексеевича Зубкова Минсельхоз России «отчитался» и обещал в течение месяца деньги всё же отправить. На что мы заметили, что через месяц на юге уже закончится уборочная кампания. Тогда В. Зубков дал неделю, чтобы деньги дошли до производителей. Но по состоянию на конец июня деньги на счета регионов всё ещё не поступили. Но какой-то прогресс есть: регионы, по крайней мере, имеют на руках подписанные дополнительные соглашения, которые несколько месяцев пылились в Минсельхозе. Теперь местные власти, не дожидаясь прихода федеральных денег, могут хотя бы из своих средств субсидировать кредиты, рассчитывая рано или поздно получить обещанное из Москвы. А до того полгода вообще никаких документов не было, одни только слова и, следовательно, субсидированные кредиты на сельхозтехнику аграриям не выдавались. У крестьян было только два выхода. Если техника была нужна в любом случае, крестьянин шёл и брал коммерческий кредит, надеясь, что, может быть, когда-нибудь его государство просубсидирует. Но девять из десяти потенциальных покупателей сельхозтехники (которых на рынке и так с гулькин нос осталось), посмотрев на ставки коммерческих кредитов – 15-16% - и понимая, что такую ставку они просто не потянут, отказывались приобретать технику. Или искали помощи у региональных властей. Например, в Ростовской области аграриям компенсировали 20% стоимости приобретаемой техники, некоторые другие регионы тоже выделяли деньги на эти цели, потому что регионы ближе к аграриям, чем Министерство сельского хозяйства России, находящееся в центре Москвы.
Вот такая история произошла с субсидиями. Я уж не говорю, что пока все эти вопросы решались и решаются до сих пор, деньги тают каждый месяц, каждую неделю. Ведь субсидируется лишь ставка ЦБ, а она с начала года уменьшилась на 3%. Поэтому фактический размер помощи аграриям снизился, поскольку ставки по кредитам коммерческих банков остались на прежнем уровне. Но по сравнению с тем, что вообще сегодня происходит и в сельском хозяйстве, и с приобретением сельхозтехники в частности, субсидии – это мелочь, как мы сейчас понимаем.

- Что же происходит, на ваш взгляд?
- Коллапс – другого слова подобрать не могу. По итогам четырёх месяцев 2010 года по сравнению с тем же периодом 2009 года отгрузки комбайнов с «Ростсельмаша», например, сократились на 65%, а техники с Петербургского тракторного завода – на 35%. Это притом, что прошлый год был далеко не сладкий. Такое колоссальное падение произошло из-за того, что сельхозтоваропроизводители не могут инвестировать средства в развитие своего бизнеса. Не могут, потому что нет нормальной ликвидности зерна, у многих оно до сих пор лежит на складах. Продать его по нынешним ценам – значит не покрыть даже производственных издержек. А цены сохраняются на нынешнем низком уровне, потому что на рынок сильно давит государственный интервенционный запас зерна в размере около 10 миллионов тонн. Потенциальные покупатели понимают, что зерна в стране много, и держат цены на низком уровне. Всё это произошло в результате неправильных действий Министерства сельского хозяйства России по регулированию рынка зерна. Закупленное государством в ходе интервенций зерно осталось лежать на хранении в элеваторах, оно не было передано в страны Африки в виде гуманитарной помощи, ни в наши дружественные страны Средней Азии, это зерно не было экспортировано или переработано во что-либо, оно осталось на рынке и давит на него. Хранение этого зерна обходится государству ежемесячно в один миллиард рублей. Вдуматься только – в начале года на поддержание всего отечественного сельхозмашиностроения через субсидии аграриям мы просили три с половиной миллиарда рублей, а тут по миллиарду ежемесячно тратится на хранение никому не нужного зерна! А сейчас Минсельхоз России предлагает это зерно вывалить на рынок, да ещё на льготных условиях… На наш взгляд, это признак полного непонимания ситуации и того, чем всё может закончиться.
Из-за всего этого сельхозпроизводители не хотят выращивать зерно, да им и говорят – не надо его выращивать, сажайте лучше свёклу или картошку, они выгоднее. Но ведь Россия может и должна производить много зерна, потому что во всем мире спрос превышает предложение, и наша страна может на этом неплохо зарабатывать, если грамотно организовать экспорт.
А приобретение сельхозтехники производителями – это реальный индикатор состояния сельского хозяйства, инвестиционной активности аграриев.

- Как в этой ситуации обстоят дела с ввозом импортной техники в Россию?
- Наращивание импорта остановилось. Свою позитивную роль сыграло принятое в декабре прошлого года решение правительства о субсидировании кредитов только для приобретения российской техники и о повышении ввозных таможенных пошлин на комбайны. С другой стороны, с начала января 2010 года были обнулены пошлины на всю прицепную технику. Сделано это было без консультаций с производителями. В результате импорт прицепной техники начал расти – на 15-20%.
По сути, импорт комбайнов тоже нарастает, но ввоз осуществляется не в открытую, а виде комплектующих для последующей сборки в России, после чего техника считается произведённой у нас со всеми вытекающими таможенными льготами. На практике такое «производство» выглядит так: с комбайна снимется кабина, откручиваются колёса, а в России всё ставится на место, вот и всё производство. Этим занимаются и наши коллеги из дальнего зарубежья, и особенно белорусские предприятия. Наверное, в России не осталось ни одного региона, где не было бы так называемого совместного с белорусами производства сельхозтехники, на котором работает от пяти до десяти человек. Да, в Белоруссии производится достаточно качественная продукция и продаётся она по вполне хорошей цене – это факт. Но белорусское сельхозмашиностроение имеет очень серьёзную поддержку со стороны государства, несравнимую с той, которую имеют наши предприятия. И в этой ситуации справедливой и равной конкуренцию между белорусами и россиянами на нашем рынке назвать нельзя.

- Так чего вы хотели добиться, когда ведущие сельхозмашиностроители России съехались на внеочередное собрание «Росагромаша», куда были приглашены большие государственные люди?
- По результатам совещания у В. Зубкова 10 июня появился протокол, который содержал около двадцати конкретных поручений. Но шло время, и мы с удивлением обнаружили, что никто ничего делать-то и не планирует. После этого мы решили собрать всех производителей сельхозтехники России и пригласить на встречу руководителей тех министерств и ведомств, которым правительством были даны соответствующие поручения. Если конкретно, то это Минсельхоз, Минфин, Минэкономразвития, Минпромторг, «Росагролизинг» и Россельхозбанк. Мы просто хотели услышать от этих организаций, собираются ли они выполнять поручения правительства и что именно они намерены делать. Например, что Министерство сельского хозяйства России собирается делать с ценами на зерно, будет оно стимулировать экспорт или нет, как оно будет увеличивать платёжеспособность аграриев. Что будет с субсидиями для сельхозтоваропроизводителей, что будет с нашими предложениями по стимулированию лизинга.

- И что вам ответили представители Минсельхоза России?
- Ничего, они просто не пришли на встречу. Получается, что премьер-министр России и вице-премьер находят время, чтобы заниматься проблемами российского сельского хозяйства, а Минсельхоз – нет. Так же повёл себя и Минфин. Из чего мы сделали вывод, что, видимо, ни в Минфине, ни в Минсельхозе просто нет таких людей, которые могут заниматься нашей тематикой. С Минпромторгом и Минэкономразвития ситуация лучше – от этих ведомств пришли представители, пусть это были рядовые исполнители, от которых ничего не зависит, но по крайней мере мы смогли обменяться с ними мнениями, получили много новой информации. В частности, увидели, как в этих ведомствах готовятся ответы на поручения вице-премьера, и поняли, что это просто банальные отписки. Кроме того, нам было очень важно услышать представителей Россельхозбанка и «Росагролизинга» - двух финансовых организаций, по сути подпитывающих весь рынок сельхозтехники. У этих организаций мы заметили гораздо более позитивный настрой. Очень чёткие планы по активизации кредитования имеет Россельхозбанк. Если государство наконец-то начнёт субсидировать кредиты, то спрос на них будет подниматься. У «Росагролизинга» мы увидели смену походов к работе, они стали абсолютно рыночными, чего ещё нельзя было сказать совсем недавно. Мы услышали, что «Росагролизинг» готов потратить до конца года 1,8 миллиарда рублей на приобретение и передачу в лизинг аграриями новой современной техники. И что самое главное – техники, востребованной самими аграриями, а не той, которую почему-то хочет приобретать «Росагролизинг», как это было не так давно.

- Это, конечно, неплохо, но, если реально смотреть на вещи, как в целом будет развиваться ситуация с обеспечением сельского хозяйства техникой в ближайшем будущем?
- В целом мы смотрим на ситуацию довольно пессимистично. В начале года мы разрабатывали три возможных сценария и, к сожалению, видим, что сбывается самый пессимистичный из них. До конца 2010 года уже ничего исправить не удастся, директора заводов это понимают. Но все они смотрят в 2011 год. Сейчас завершается формирование бюджета на следующий год, а у нас очень много нерешённых проблем. И что самое интересное, девять из десяти наших проблем требуют не финансирования, а элементарных организационных или кадровых решений со стороны власти. Глядя в 2011 год, мы понимаем, что с рынком зерна Минсельхоз справиться не сможет. Уже вовсю идёт уборочная, поступает зерно нового урожая, оно будет ещё сильнее давить на рынок, цена будет находиться на самом низком уровне. Следовательно, как минимум весь следующий год мы будем жить в условиях низкого спроса на сельхозтехнику из-за слабой платёжеспособности аграриев. Государство должно запустить механизмы, стимулирующие спрос на сельхозтехнику, ведь она нужна прежде всего сельхозтоваропроизводителям. Понятно, что это и рабочие места на предприятиях сельхозмашиностроения, но в первую очередь речь идёт о сельском хозяйстве! Сейчас ещё есть время для запуска этих механизмов на 2011 год, эти механизмы всем понятны, мы о них много раз говорили. Это и развитие лизинга, в том числе коммерческого, и субсидирование лизинга и процентных ставок по кредитам на новой, гораздо более прозрачной основе, это и поддержка экспорта сельхозтехники (а у нас в хорошие годы на экспорт отправлялось до 40% всей российской техники, и не только в ближнее зарубежье, но и в страны Европейского Союза, и за океан). Если эти механизмы будут запущены, то в 2011-2012 годах ситуация с обеспечением российского АПК сельхозтехникой может немного подправиться. А с 2013 года, по нашим оценкам, начнётся рост мировых цен на зерно, а значит, увеличится спрос на технику. Это будет очень хорошая возможность для России заработать на экспорте зерна и сельхозтехники. И чрезвычайно важно к тому времени не уничтожить окончательно отечественное сельхозмашиностроение.

- То есть нам бы ночь простоять, да день продержаться. Как вы думаете, все российские сельхозмашиностроители продержатся?
- Думаю, что выживут все те, кто минувшие годы занимался реальным производством, а не финансовыми спекуляциями или разными прожектами. Другой вопрос, что и те, кто развивал производство, могут его урезать в несколько раз, им придётся сокращать работников, а это очень болезненный процесс. Тем не менее, так или иначе выживут все. Но для того, чтобы выйти на уровень хотя бы 2008 года, российским предприятиям потребуется несколько лет. В ближайшем будущем возможен резкий спрос на сельхозтехнику, а мы просто физически не сможем его удовлетворить. Такова цена просчётов в аграрной политике нашего государства.
Беседу вёл Антон Разумовский
Источник: журнал "Аграрное обозрение", №3, 2010 г.